?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry

Книги

Илья Мечников "Этюды о природе человека"
Ортобиоз и плохая приспособленность человека к окружающему миру, несовершенная природа и старость как главный враг человечества. Мечников материалистически рассматривает основные философские учения, отношение различных культур к плотской природе человека, отношения различных цивилизаций к процессу старения, приводит примеры возможного продления жизни. Написанные сто лет назад этюды о человеческой природе в целом актуальны и спустя столетие.

Захар Прилепин "Семь жизней"
Прилепин интересен в своих рассказах, еще в "Грехе" они радовали стилевой разнообразностью, нестандартными сравнениями, обволакивающей чувственностью и душевностью в настоящей крепкой и мужской прозе. Сборник рассказов про семь жизней в каждом рассказе заканчивается чьей-то смертью, несмотря на это, автобиографичные рассказы оставляют ощущение надежды и света, так как по сути все рассказы - это рассказы о дружбе.

Дмитрий Быков "Орфография"
Роман-метафора о России 1918 года, история рассказывается от лица упраздненной буквы ять. Опера в трех действиях, вставные номера и дивертисменты, выделенные другим шрифтом, можно пропускать - к основным событиям оперы относятся выделенные жирным шрифтом абзацы, читать их достаточно. Главный герой, Ять, выпавший из своей эпохи, его любовь к Татьяне и любовная линия Ашхарумовой к толстяку поэту Павлу. Петербург, Крым, революция, Гурзуф и тифлисский садовник, писательские коммуны на Елагинском острове, множество второстепенных персонажей в великом и не страшном, как у Булгакова, но скучном 1918 году.

Томас Вулф "Домой возврата нет"
Роман, который является логическим продолжением "Взгляни на дом свой, ангел". Писатель Джордж Уэббер написал свой первый роман, который стал летописью Америки, своеобразным ответом Джойсу. Многие жители узнали себя в его героях, не поняли гиперболы, ненавидят автора и всячески сигнализируют ему, что путь домой ему заказан. Метафора невозможности вернуться в родные края оборачивается метафорой невозможности вернуться в мир до Великой депрессии, которая крушит судьбы многих. "Домой возврата нет" - более зрелое произведение, очень американское по духу и исполнению.

Александр Ильянен "Дорога в У."
Ильянен с первых опытов избрал свою технику нарратива, выраженного в односоставных назывных предложениях. Данилов в своем "Горизонтальном положении" довел технику до предела, превратив роман в набор визуальных и чувственных констатаций. Ильянен даже в последней "Пенсии" придерживается всех правил, некогда им выбранных. Жизнь как отражение интеллектуальных рефлексий образованного человека, который постоянно читает, ходит на вечеринки, ездит на метро, не переставая анализировать каждый жест. В этом дневниковая манера позволяет проникнуть в мозг автора и прочувствовать его на протяжении нескольких сотен страниц.

Владимир Набоков "Лолита"
Роман о романе Набокова с английским языком и романтической литературой, местами порнографической. Страсть немолодого писателя к нимфетке, девочке до 13 лет, еще не осознавшей свою женскую привлекательность. Набоков писал английский текст, переводя его на русский, намеренно впадая в полумаразматическое состояние, превращая текст в поток сюсюкающих и улюлюкающих восторгов. Роман, не близкий по теме, но вместе с тем знаковый, вызывает единственное желание - освоить русскоязычного Набокова.

Майкл Каннингем "Снежная королева"
Сказки с продолжением от автора, каждый новый роман которого - радость. Сборник состоит из десятка сказок с продолжением, сборник прочитывается за первый час девятичасового перелета. Трансформация сказочного в реальность воспринимается наполовину смешно, наполовину трагично. Как, впрочем, всегда и случается в жизни, а не в сказках.

Саша Филипенко "Травля"
В романе описывается несколько уровней травли, все без исключения герои ее испытывают, начиная со школьной скамьи, на работе, в семье, в стране, заканчивается все травлей журналиста, который в результате жесткого прессинга выкидывает из окна свою малолетнюю дочку.
"Вся жизнь - Травля" - очень банальный вывод, который можно было бы реализовать литературно привлекательнее.

Сюсаку Эндо "Молчание"
После фрески Скорсезе, гигантской, впечатляющей, чтение истинно японского романа, краткого и лаконичного, доставляет особое удовольствие. Отец Ферейра, португальский миссионер, проповедовавший в Японии, после стремительных гонений христиан и их казней пропадает, а по слухам, переходит на сторону японцев. Двое братьев тайком прибывают в Японию с целью выяснить все обстоятельства его исчезновения. Нищенское существование японских крестьян вплоть до послевоенных времен присутствовало почти во всех фильмах японских гениев (Имамура, Одзу, Осима и пр). Однако тема христианства, которое может прижиться на прогнившей земле только в трансформированном состоянии, не попадала в призму рассмотрения. Японцы живут в вонючих и грязных землянках, буддизм их жалеет, но стать в следующей жизни слоном, например, в высшем круге, - это одно. Но обещать жизнь лучше той, которая была на этой земле, в параисо, может лишь христианство, и для этого необходимы муки в этом мире. Множество японцев оказываются казнены, основным вопросом, которым задаются миссионеры - почему Бог молчит, видя эти невыносимые страдания. Возможно, выход лишь в том, чтобы последовать этому примеру, молча отречься от Бога, прекратив бессмысленные казни и бессмысленные верования в трансформированного японцами Христа. К этому и приходит падре Гаррупе. И в целом, книга продолжает список (очень небольшой) произведений, которые интересно читать после просмотра фильма.

Владимир Сорокин "Манарага"
В ближайшем будущем, после великих исламских войн и глобальных переселений народов, бумажные книги перестают существовать. Весь мэйнстрим оказывается выброшенным за ненадобностью, дабы не загромождать пространство. Все начинают охотиться за первыми изданиями романов, используя их в приобретающем особую популярность искусстве book'n'grill, приготовлению блюд на открытом огне от книг-ПОЛЕН. Бук'н'грильщик ЧИТАЕТ книгу при приготовлении блюда, и известные бук'н'грильщики специализируются на определенных периодах и странах, собственно, главный герой Геза специализируется на русской литературе. Подпольное искусство преследуется законом, стоит больших денег, приобретая книгу подпольно, бук'н'грильщик ищет клиента, чтобы приготовить блюдо на открытом огне у него дома. Кроме преследования законом, они находятся во внутренней конкуренции - могут подкупить продавца, чтобы он спрятал воду, либо взрывчатку под корешок, чтобы при приготовлении блюдо испортилось. Таким образом, кроме описания фэнтезийной вселенной, имеющей определенные взаимосвязи с миром Теллурии (МЯГКИЕ игрушки, блохи-процессоры, вживляемые в мозг человека), получаешь физическое удовольствие от описания всевозможных заказов. Сорокин - стилист непревзойденный, ему одинаково хорошо удаются приготовление морковных котлет на Толстом, фаршированнной курицы в одесской семье на Бабеле, неудавшийся банкет с порционными судачками у съемочной группы голограммофильма "Мастер и Маргарита", естественно, на Булгакове, а также огромное пати в Гонконге. И нереальный, шикарный сорокинский финал. Приятно, что в отличие от Пелевина, Сорокин по-прежнему радует концентрированным и неизмененным вкусным и многослойным текстом.

Жорж Перек "Исчезание"
Фееричный роман-бурлеск, написанный автором без самой употребительной во французском гласной "е", талантливо переведенный Кисловым без единой буквы "о". Естественно, подобный модернистский прием рождает множество игр в слова и ассоциации. Кафкианская история про Антея Гласса, которому кажется, что он начинает исчезать. Бурлеск, гротеск и водевиль превращается в детективное расследование его друзей, которые тоже начинают исчезать непонятным образом. История проецируется до эсхатологических масштабов, исчезают персонажи вместе с автором и придуманным им целым миром, сам текст превращается в любимый Переком лингвистический радикальный эксперимент. Готовимся к главному роману автора.

Нора Галь "Слово живое и мертвое"
Прекрасные заметки о технике перевода, пронизанные всеобъятной любовью к русскому слову. Множество примеров из фактических романов говорят о том, что необходимо отходить от буквальности, а переводить все так, как единственно возможно - так, как воспринималось бы на языке оригинала его носителями. Эту нереальную задачу пытаются решить великие умы, а "сказать почти то же самое" - задача почти невыполнимая. Нора Галь показывает примеры достижения к выполнению этой задачи, делает работу над ошибками и делится любовью к высокому искусству.

Николай Кононов "Похороны кузнечика"
Экспрессионистская зарисовка о рождении и смерти, о детстве и старости, об осознании себя в мире и мира в себе.
Кононов как всегда гиперчувственный и острочувствующий, окружающий мир ранит его героев, в попытках защититься они ищут новые ощущения, кинэстетику и эмоции. Единственный автор, который вызывает острое, физиологическое ощущение невыносимой прекрасности бытия в мире касаний, терзаний и экстаза, физиологического, психологического, текстуального.

Кирилл Разлогов "Мои фестивали"
Кирилл Разлогов, с 15 лет посещавший показы на Каннском фестивале, всегда был интересен своими парадоксальными передачами "Культ кино" и циклом "От киноавангарда к видеоарту", культуролог, профессор, в данной книге приоткрывает занавес мировых кинофестивалей, уделяя особое внимание Каннскому и ММКФ. Рецензии на самые неизвестные фильмы, интервью с режиссерами и актерами, хронология самых известных фестивалей и тонкая, ироничная и самоироничная манера повествования делает книгу и энциклопедией, и летописью.

Наталья Иванова "Моя литературная жизнь"
Подобно Разлогову в кино, Иванова, бывшая некогда невесткой Анатолия Рыбакова, описывает историю литературы, в частности, толстожурнальной, второй половины 20 века. В первой половине история автобиографична, это мемуарная проза о своих поездках по всему миру, во второй части автобиографичность пропадает, оставляя летопись второй половины 20 века в лицах и событиях.

Александр Тимофеевский "Весна Средневековья"
Тимоффевский подробно и емко пишет о явлениях 90хх. Ушедшая эпоха, прекрасная в своей свободе и рухнувших кандалах, а также ужасная вседозволенностью, бандитскими разборками и прочими атрибутами эпохи, становится выпуклой и осязаемой в статьях и эссе о культурной и околокультурной жизни страны. Жду вторую часть на следующий ДР )))

Магнус Миллз "В восточном экспрессе без перемен"
Очередная кафкианская история, очередная вариация на тему "Замка" и "Процесса". Маленькое пасторальное общество американской глубинки и главный герой, снимающий жилье у старика Томми. Однажды согласившись помочь с покраской забора, герой попадает в мрачный и абсурдный мир, из которого невозможно выбраться, в котором деньги практически не нужны, а люди уходят и приходят без малейших следов их бытия и небытия. Странный, завораживающий роман-мир оставляет открытый финал, в любом варианте страшный и парадоксальный.

Маргарита Хемлин "Искальщик"
Авантюрная история о поисках клада превращается в страшную и безвыходную историю, которая заканчивается для одной из героинь "плохо, но если рассудить по-людски, хорошо". Все-таки "Клоцвог" - один из лучших романов Хемлин, полнокровный, завершенный, яркий роман-монолог. "Искальщик" - повесть, полифонически собирающая голоса евреев, украинцев, русских, живущих в послереволюционные20е в Остере, Чернигове.
Три сотни страниц диалогов, выполненных в проникающей, разностилевой, разговорной стилистике, а финал заставляет воспринимать все диалоги и события с совершенно иного ракурса. Жаль, что новых романов уже не будет.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
bukvoedka
Jun. 24th, 2017 02:19 am (UTC)
О Тимофеевском я тебя услышала )))))
sibkron
Jun. 24th, 2017 02:02 pm (UTC)
Хороший список чтения:))
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

ahimas_sea
ahimas_sea

Latest Month

June 2017
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner