?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry

книги

Антон Долин "Оттенки русского"
Сборник рецензий автора, который редко ругает, читать которого интересно, и после этой книги хочется пересмотреть Германа, Сокурова, Балабанова, Муратову, Звягинцева (им он посвящает целые главы, рассматривая их творчество в целом и в частности, насыщая тексты интервью после выхода последних фильмов).
Арт-хаус, мэйнстрим и арт-мэйнстрим, изменение парадигм отечественного кинематографа на протяжении последних лет, якутская волна и другие прорывы - после книги Долина хочется читать о кино и смотреть кино.

Андрей Плахов, Данил Дондурей, Лев Карахан "Каннские хроники. 2006-2016. Диалоги"
Книга построена в виде полилогов авторов после прошедших Каннских фестивалей на протяжении последнего десятилетия.
Триумф нового румынского кино (самая обсуждаемая тотально метафоричная "Смерть господина Лазареску" Пую и локальная "4 месяца, 3 недели, 2 дня" Мунгиу), триумф левого кино ("Ветер, который качает вереск" Лоуча), герметичное французское кино ("Класс" Канте) в противовес гигантским "житиям" ("Че" Содерберга и "Марадона" Кустурицы), модернистский триумф ("Белая лента" Ханеке), торжество насилия и перверсий ("Резня" Бриллианте Мендозы), триумф нового азиатского кино с уклоном в буддистское восприятие мира ("Дядюшка Бунме, который помнил все свои прошлые жизни" Вирасетакуна), снова Ханеке с герметичной "Любовью", провокационная, нетрадиционная и открывающая новый киноязык "Жизнь Адель" Абделя Кешиша, турецкий Достоевский в кино, получающий награды каждый год Нури Бильге Джейлан с "Зимней спячкой" и "Однажды в Анатолии", глобализация и мигранты ("Дипан" Одиара), неожиданные призеры "Тони Эрдман" Марен Аде и "Персональный покупатель" ветерана Ассаяса. 2017 годом все заканчивается, и "Квадрат" Остлунда на самом деле подводит некий финал нулевых и десятых, полностью высмеивая постмодернистскую иронию и ставя на ней жирную точку.
Летопись последнего десятилетия дарит возможность познакомиться с разным кино, впрочем, некоторые критики постоянно хвастаются "размазыванием" всех фестивальных лауреатов. Их жаль: анализ причин развития и взаимовлияния различных компонент всегда интереснее тупого отрицания современности; Каннский фестиваль, по крайней мере, менее политически ангажирован и дает возможность выбора между различными эстетическими направлениями как по форме, так и по содержанию.

Дмитрий Быков "Июнь"
Роман-протокол в трех частях, каждая короче предыдущей, все в разной стилистике, в каждой гигантское количество скрытых цитат и аллюзий на реальных лиц, рассказывают в целом о жизни предвоенной Москвы. Трагедия Миши Гварцмана, исключенного из Литинститута ИФЛИ после жалобы понравившейся ему девушки о приставаниях на вечеринке, на самом деле оказывается трагедией неприятия его обществом, считающим его "не как все". Он уходит работать санитаром в больнице и впоследствии встречается как с прежней девушкой, так и развивает новые связи. От первой части мы плавно переходим к жизни возвращенцев (в описании указывается на аллюзию к Ариадне Эфрон). Трагедия семьи, умнейшей и образованной, почти всей оказавшейся в лагерях, - часть страшная и пронзительная, а постмодернистский финал навевает пелевинские аналогии и повествует о писателе, который придумал первые две части романа. Несмотря на словоблудие, Быков умеет увлечь - как в своих лекциях, так и в романах.

Иен Макьюен "Искупление"
Однажды выдуманная история маленькой еще будущей писательницы Брайони разрушает судьбы двоих - сестры Сесилии и ее избранника Робби. Обвинение в совращении малолетней племянницы становится причиной для тюремного заключения, а прямо из тюрьмы Робби отправляется на Вторую мировую войну. Постмодернистский финал придает новый смысл всему происходящему, превращая тонкий и пронзительный викторианский роман о влюбленности в роман о писательстве, ответственности и авторском искуплении. В фильме, созданном близко к роману, военная дюнкерская часть проживается несколько иначе, чем в романе, но оба произведения конгениальны.

Джон Перри "Искусство прокрастинации. Как правильно тянуть время, лоботрясничать и откладывать на завтра"
Автор раскрывает интересные и присущие каждому понятия: акразия, горизонтальная организация, приоритетность заданий, синдром незакрытых скобок. После этой 80-страничной книжки, прочитываемой за час, хочется выдохнуть, дописать ---надцатое срочно-необходимое дело в список самых приоритетных задач, достать наугад книгу из книжной полки и по-прокрастинаторски улыбнуться.

Владимир Медведев "Заххок"
Гражданская война в Таджикистане 90хх - рассказана разными действующими лицами, принимающими участие в событиях, связанных с убийством отца семейства, таджикского врача, оставившего после себя двух вдов с детьми - городская вдова скрывается в кишлаке в семье второй вдовы.
Прием полифоничности очень успешен и интересен в романе Орхана Памука "Имя мне красный", в "Заххоке" этот прием не придает выпуклости повествованию, а пытается показать больше событий путем введения дополнительных действующих лиц.
Восторги многих критиков кажутся преувеличенными - роман хороший, как может быть хорошим увлекательный роман-боевик.

Данило Киш "Гробница для Бориса Давидовича"
"Чтение многих книг ведет к мудрости, а чтение одной единственной - к невежеству, вооруженному неистовством и ненавистью." Пронизанные едиными персонажами, семь рассказов, состоящих из коротких абзацев о жертвах репрессий в разных странах и режимах. Главные герои рассказов переходят из одного рассказа в другой, образуя борхесовский сад ветвящихся троп. Герои подвергаются преследованиям из-за своих религиозных убеждений, время действия большинства рассказов - первая половина ХХ века. Фанатика-коммуниста Бориса Давидовича отправляют в концлагерь, еврея преследует инквизиция (14 век), англичанину устраивают фиктивную службу в Киеве и прочие мотивы заставляют задуматься о свободе и несвободе в разные эпохи.

В Питере жить.
Лучший рассказ сборника - его открывающий, "Призрачные миры" Толстой, 2003 года выпуска, от писательницы, которой, видимо, уже не в силах преодолеть свою лень и закончить обещанный десятилетиями роман об Архангеле, задает тональность всему сборнику, о городе, который вбирает в тебя тени людей и который ведет тропинки из снов с периферии к центру, явственнее всего проявляющийся и живущий в снах и фантазиях. Потому что практически в любое время года он неприятен, некомфортен и неприспособлен для жизни.
Воспоминания детства, имперский Питер, интеллигентные бомжи, дворы-колодцы, грязь старых коммуналок и роскошь садово-паркового Питера. Все элементы, по которым Питер сразу узнаваем, присутствует в рассказах Толстой, Москвиной, Быкова, Чижовой, Аствацатурова и множества других. Выделить кого-то из огромного списка авторов невозможно, хочется закрыть книгу и пройтись по любимым местам, по любимым местам близких людей, если у тебя они в этом городе отсутствуют.

Мария Кувшинова "Балабанов"
Один из самых запоминающихся режиссеров конца 20-начала 21 века, разный, противоречивый, неожиданный, вызывающий раздражение, злость, но неизменно не оставляющий зрителей равнодушными, ушедший рано, переживший множество потерь и потрясений.
Начавшись как артхаусный режиссер экранизаций Беккета ("Счастливые дни") и Кафки ("Замок"), он создает народный фильм, принесший всеобщую любовь, "Брат", который явил миру нового и единственного героя нашего времени. Что дальше?
Попсовый во многих смыслах "Брат-2" и синефильский, любимый "Про уродов и людей", несостоявшиеся - из-за гибели главной героини - "Река" (невыносимо страшный и не оставляющий надежды фильм про уединенную деревню якутов-прокаженных), - из-за запоя главного актера - "Американец" (не преодолеть попсовость "Брата 2"), "Война" про вторую чеченскую, тяжелейшая утрата многих друзей в Кармадоне, ироничные "Жмурки" (для тех, кто выжил в 90е), тонкий, лиричный, щемящий, любимый фильм "Мне не больно", главная метафора конца нулевых, приговор и фиксация стадий разложения трупа совка "Груз 200", въедающийся в кожу своей музыкой-сажей "Кочегар", финальный, непонятный, на первый взгляд насквозь вторичный, гипертекстуальный, ставящий точку "Я тоже хочу".

Борис Лурье "Дом Аниты"
Новый роман Колонны, главное достоинство которого - оформление в виде книги без переплета, лишенной основы, разрушающей основы нормального экзистанса, также, как и главные темы романа, - холокост и бдсм. Лурье своим романом-манифестом более всего напоминает текстуальные опыты Пьера Гийоты, аналогично его "Книге", "Проституции", "Могиле для 500000 солдат".
Сюжет романа на последнем месте, описания экзекуций, моральных и физических, нескольких госпожей над живущими с ними рабами представляют собой скрытые отсылки к всевозможным пыткам в нацистских лагерях, в которых автор провел несколько лет. Страшный своими табуированными темами, нелегкий текстуальный эксперимент, работа с которым продолжалась до самой смерти. Обширные комментарии можно было бы сократить наполовину, но в целом книга представляет собой произведение концептуально-перформативного искусства.

Мария Кувшинова "Александр Миндадзе. От советского к постпостсоветскому"
Подробный разбор фильмов начинается с фильмов Абдрашитова, автором сценария которых был Миндадзе. Фильмы, созданные в советском (Охота на лис, Остановился поезд, Парад планет, Плюмбум, Армавир) и постсоветском (Пьеса для пассажира, Время танцора, Магнитные бури) пространстве отличались отсутствием в них героя, бытовушностью, рассмотрением сферы интимного, малословностью. Абдрашитов молчит с 2003 года, перехода в постпостсоветский период у него не получилось, этот переход осуществил Миндадзе, в его режиссерских работах герой появляется, но попытки его противостоять надвигающейся стихии безуспешны. Пространство режиссерского киноязыка становится рафинированно-артхаусным (В субботу, Отрыв, Милый Ханс - дорогой Петер), диалоги отходят на второй план. Опять же книга, интересная, содержательная, призывающая смотреть.

Элис Манро "Беглянка"
Наконец-то прекрасный сборник рассказов, место действия - Канада, начиная с 50хх годов, истории о любви всех возрастов, о жертвенности, предательстве, о невозможности бегства из собственной реальности, а при попытках - о неизбежности возврата в нее. Сочная, выпуклая, яркая, свежая проза, за каждый рассказ проживается жизнь.

Павел Руднев "Драма памяти"
Обожаемый и любимый, Руднев наконец-то издал книгу, которую ждали все его поклонники. История русской драматургии второй половины 20 - начала 21 века. Отдельное удовольствие в названиях глав, посвященных конкретным драматургам.
Соцреалистические, известные Розов ("Только радость, только прямота"), Арбузов, Володин, Вампилов, в пьесах которых уже идет уклон в сторону изображения личного в "производственной драме" и интимного, которые кажутся важнее геройских речей и поступков. Практически неизвестные массовому читателю Соколова, Гельман, Мишарин, Славкин, Арро - переходный период от академического театра к настоящей театральной революции, в которой происходит как смена основных тем, аспекта рассмотрения, так и новаторство драматургического языка в произведениях известных и любимых Петрушевской ("Сейчас еще нигде пока уже опять"), Венедикта Ерофеева, Владимира Сорокина ("Достоевский в чистом виде действует смертельно"). Установив каноном эпохи поэтику постмодернизма, возникает необходимость следующих перемен - рождается новая драма в постсоветской драматургии, так много давшая, исследуемая и в, общем-то, довольно известная. Николай Коляда ("Сука ты, Смерть. Ненавижу тебя"), Братья Пресняковы ("Вы откуда все прилетели?"), Гришковец и Вырыпаев, давшие принципиально новый образ героя, театра и косноязычия, Клавдиев и Пряжко, первые в театре.doc, заканчивая учениками Коляды Василием Сигаревым («Максима, сходи на выборы, фаршику купи»), Пулинович и Васьковской, которые явили миру женскую уральскую драматургию. Руднев разбирает не только драматургию, но и самые известные постановки режиссеров разных школ, что в комплексе дает читателю представить ясную и полную театральную летопись новой драматургической эпохи. В финале две обобщающих главы: "Герой нашего времени. Эволюция героя в российской постсоветской драматургии" - академический обзор основных смен видения главного героя в драматургическом произведении и "Этика документального театра. Публицистика — тоже искусство" - принципиально новый жанр, открывшийся в нашем веке, "вербатим", который затрагивает как литературу (Алексиевич), так и театр, - пограничье фикшна и публицистики.

Ханья Янагихара "Люди среди деревьев"
История главного героя, ученого, биолога, антрополога начинается по принципу "Имени розы" - заметки в газетах об обвинении в домогательствах и педофилии, о тюремном заключении, далее читателя ждет его дневник, начиная со времен учебы, который находит его друг и читая его, комментирует довольно обширно. Первый роман Янагихары переведен вторым, его первость ощущается: он короче, поверхностнее, но на протяжении его автор пытается ответить на вопроы: что важнее - сохранить остров с населяющими его жителями и самобытной культурой или попытаться улучшить жизнь человечества, увеличив продолжительность жизни, но принести в жертву остров и размеренную налаженное существование его жителей. Естественно, не обходится без любимой уже темы - подобно Араки, в своей "Загадочной коже" пытавшегося рассмотреть проблему педофилии с другого ракурса, Янагихара, рисуя первобытно-общинное общество с пуналуальными связями, в которых возраст, пол и ничто вообще не играют роли, пытается ответить на вопрос, можно ли судить человека за то, что он ведет себя согласно этим правилам и законам, даже после возвращения в нашу культуру. Финал многих разозлит, но он дает возможность подумать о том, зачем он был нужен в первую очередь автору.

Чимаманда Нгози Адичи "Лиловый цветок гибискуса"
Колоритный и просто, но увлекательно написанный роман о любви и нежности, об осознании жестокости и необходимости противостоять ей, автор как всегда этнографически прекрасна и дает возможность кожей ощутить все особенности жизни в небольшой нигерийском городке школьницы, отец которой владелец большой кондитерской фабрики, ханжа-христианин, избивающий своих родных. Цветок гибискуса становится метафорой внутренней свободы, которая гораздо важнее видимых материальных богатств.

Андрей Левкин "Wien OS"
Гиперрефлексивный роман о Вене как обширной структуре культурно-информационных кодов, управляющих собой на протяжении столетий. Узнаваемые улицы и здания, любимая Рингштрассе, Бельведер и Статс-опера, дегустационные винотеки на каждом углу, не самая вкусная венская кухня и цитаты из Музиля - дают возможность порефлексировать и погрузиться в Вену хотя бы в мыслях.

Анна Старобинец "Посмотри на него"
Отзвучавшие недавно дискуссии о несовместимости авторской манипулятивности и настоящей литературы на фоне Нацбеста заставили прочесть роман, вызвавший так много споров. Анна Старобинец пишет очень бойко во всех жанрах - от ужастиков до фантастики, этот автобиографичный роман не исключение. Поликистоз почек плода, выявленный на 16-недельном сроке, приводит к необходимости прерывания беременности, а хождения по кругам ада медицинских учреждений страшнее Дантовых мук, потому что столкновения с любыми государственными российскими учреждениями превращают любого человека в землемера из известного романа. Сильное и страшное произведение о силе духа, о муках выбора, о разнице отношения к пациентам в Европе и России, о преодолении кризиса и преодолении себя.

Галина Юзефович "О чем говорят бестселлеры"
Предыдущая рыба-лоцман была долгожданной, но утомительной, показавшей, что литературный флюгер в виде еженедельных трехчастных рецензий интересен и увлекателен, но собранный в четырехстах страницах монотонных и однотипных рецензий невозможно скучный. В новой книге автор рассуждает на различные темы: литературный критик - отображение в рецензии произведения и собственного Я, феномен Гарри Поттера и есть ли детское фэнтези после, история Man Booker Prize, "Маленькая жизнь" Янагихары и мода на героев с травмированной психикой, почему вручение Нобеля всегда заслуживает внимания, английский большой роман/американский большой роман и русская литература, Хоббит и Властелин колец - кто из героев главный, может ли хорошая литература быть жанровой, Смерть Фандорина.
Многие главы сопровождаются списком произведений на тему, а в финале очень личный подитог - книги моей жизни.

Наталья Мещанинова "Рассказы"
Мать, приемная дочь-цыганка, которая постоянно ворует, убегает, возвращается с ребенком, которого тут же бросает и который становится никому не нужен, разные отчимы, которые развращают главную героиню, выживание в школе, в которой кругом ненависть и похоть, казалось бы, в сборнике присутствуют все элементы чернушной прозы. Но рассказы известного сценариста, режиссера, недавно получившего приз на Кинотавре, производят впечатление со-чувствия и со-жития, читаются они влёт, кинематографичность повествования ощущаема, Лора Палмер на обложке, а послевкусие от них очень жизнеутверждающее.

Гузель Яхина "Дети мои"
Хвалите ли, ругайте ли книги Яхиной - романы ее в литературном пространстве одни из самых обсуждаемых. Пусть они не обладают массой литературных достоинств, но автор умеет рассказать историю так, что читатель выпадает из реальности и забывает обо всем, а видит либо либо историю Зулейхи, либо историю волжского немца Баха, причем реалии создаваемые настолько осязаемы и ощущаемы, что чтение превращается в настоящий 5D-аттракцион. Эпическое, сказительное, сказочное, на фоне заведомо известного печального финала с репрессиями и жестким переходом из сказки в реальность.

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
bukvoedka
Jun. 23rd, 2018 04:23 pm (UTC)
Внушительно :-)
Приятного летнего чтения, Женя!
ahimas_sea
Jun. 25th, 2018 02:52 am (UTC)
Спасибо)
kunashir
Jun. 23rd, 2018 05:13 pm (UTC)
ох ты как много )))
ahimas_sea
Jun. 25th, 2018 02:52 am (UTC)
:)
deniss_beregiss
Jun. 24th, 2018 06:05 pm (UTC)
Лаконист!
ahimas_sea
Jun. 25th, 2018 02:53 am (UTC)
Точно!)
( 6 comments — Leave a comment )

Profile

ahimas_sea
ahimas_sea

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner